Виктор Кулерский
• «3 мая — один из самых важных праздников, праздник свободы. Именно в майской Конституции определены основы польской борьбы за независимость, которую предстояло вести еще больше ста лет: «Источник всякой власти человеческого общества есть воля народа» (...) В прошлом году президент Польши Лех Качинский, напоминая в связи с майским праздником, что двести с лишним лет назад была принята первая в Европе конституция, задал вопрос: «Кто это сделал? Мы, поляки (...) День 3 мая 1791 года был (...) большой победой тех, кто хотел сильного польского государства». Несмотря на национальный траур, последние недели (...) показали, что демократическое государство сильно как своими институтами, так и самоорганизацией своих граждан (...) Благодаря конституции, принятой в Третьей Речи Посполитой, мы сумели обеспечить чувство стабильности и преемственности государственной власти», — сказал Бронислав Коморовский, маршал Сейма, и.о. президента Польши. («Газета выборча», 30 апр. — 3 мая)
• «Годовщину принятия Конституции 3 мая праздновали в этом году без пушечных залпов (...) В связи со смоленской трагедией 3 мая отмечали сдержанно». («Жечпосполита», 22 апр.)
• «Вчера в 5.40 утра маршал Сейма Бронислав Коморовский подписал постановление о проведении выборов. Они пройдут (...) 20 июня. Возможный второй тур — 4 июля (...) До 6 мая у кандидатов есть время, чтобы собрать 100 тыс. подписей и зарегистрировать их в Государственной избирательной комиссии». («Жечпосполита», 22 апр.)
• Согласно опросу ГфК «Полония», проведенному 6-11 мая, каждый второй избиратель (41%) проголосует в первом туре президентских выборов за Бронислава Коморовского. Ярослав Качинский может рассчитывать на 28% голосов. Во втором туре поддержать кандидата «Гражданской платформы» (ГП) обещают 53% опрошенных, а кандидата «Права и справедливости» (ПиС) — 34%. («Жечпосполита», 12 мая)
• Бронислав Коморовский: «Я хожу по минному полю, так как на меня возложена ответственность, связанная с двумя очень важными постами. Я стараюсь как можно лучше исполнять свои обязанности, а не вести предвыборную кампанию. Если бы я выступал в роли кандидата, то, наверное, позволил бы себе проявлять чувства. Иногда именно это нам больше всего нужно. Ведь и я потерял в этой катастрофе друзей. Однако кто-то должен организовать траур, чтобы другие могли его легче переживать. Кто-то должен следить за тем, чтобы государство функционировало более или менее нормально, несмотря на невзгоды и боль. Я не давал волю эмоциям, сосредоточившись на том, что нужно сделать (...) Мне было нелегко сдерживать эти эмоции. Однако после такой гекатомбы люди испытывают страх. Они ожидают, что найдется человек, который возьмет на себя часть ответственности за общую безопасность. Из опросов общественного мнения следует, что, вопреки утверждениям политических комментаторов, мои действия и поведение были оценены положительно. Я считал и продолжаю считать, что перед лицом столь огромной трагедии не следует играть никаких ролей». («Ньюсуик-Польша», 3 мая)
• «Бронислав Коморовский имеет огромное преимущество перед Ярославом Качинским: никто не может отказать ему в польскости, католицизме, серьезности. Более того, он может вписаться в принимаемую широкими массами модель президента всех поляков, в то время как Качинский может править только от имени «истинных поляков» и для них. Качинский — просто лидер национально-католической партии и не более того, между тем как Бронислав Коморовский приемлем почти для всех — он и «истинный поляк», и «нормальный поляк» в одном (...) Президент Лех Качинский верил, что, будучи избранным народом президентом, он может принимать все решения в соответствии с собственными убеждениями, опираясь на собственное понимание. У него не было чувства, что он на службе, что огромная часть его действий носит формально-правовой характер, и он должен предпринимать их на основании закона. Он верил, что в качестве народного избранника сам решает, под чем поставить свою подпись (...) Такие стандарты применялись в либеральных демократиях до 50-х или 60-х годов», — проф. Ян Хартман, Ягеллонский университет. («Пшеглёнд», 9 мая)
• «Краков. Лех Качинский и его супруга Мария упокоились в крипте вавельского кафедрального собора (...) Президент Медведев, прибывший в сопровождении российской делегации, зажег свечу перед портретами президентской четы у входа в церковь. В погребальной мессе участвовали также, в частности, президенты Германии, Украины, Чехии, Литвы (...) В вавельском соборе гробы с телами Леха и Марии Качинских были помещены в пресбитерии перед коронационным алтарем польских королей. Там кардинал Дзивиш совершил богослужение — т.н. последнее стояние. После этого гробы были спущены в преддверие крипты под Башней Серебряных колоколов (...) В траурной церемонии в Кракове участвовали польские политики всех направлений. «Лех Качинский был президентом нашей родины (...) Быть сегодня здесь — наш долг», — говорит депутат Рышард Калиш из Союза демократических левых сил (СДЛС)». («Жечпосполита», 19 апр.)
• Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев: «Перед лицом тяжелых утрат мы можем приложить усилия для сближения позиций наших стран (...) Катынская трагедия — это преступление Сталина и ряда его приспешников (...) Будучи здесь, провожая президента Польши, мы прокладываем путь в будущее». («Впрост», 21 апр.)
• «В последний путь на Вавель президента провожало около 200 тыс. поляков. На субботнюю мессу за упокой жертв катастрофы на варшавскую площадь Пилсудского пришло около 100 тыс. человек (...) Память президентской четы, гробы которой были выставлены в Президентском дворце, почтило 180 тыс. человек со всей Польши. Им пришлось отстоять более чем десятичасовую очередь». («Жечпосполита», 19 апр.)
• «В воскресенье, когда в страну было доставлено тело президента Леха Качинского, похоронную процессию из аэропорта в Президентский дворец смотрело — если считать четыре главных (...) и три информационных телеканала (...) — 10,6 млн. зрителей (...) Субботнюю траурную церемонию в Варшаве смотрело 7,8 млн. зрителей, а краковские похороны президента Леха Качинского и Марии Качинской — 13 млн. человек. Похороны транслировали 17 телеканалов». («Газета выборча», 26 апр.)
• 496 тонн свечей и цветов из-под Президентского дворца, т.е. более 150 грузовиков, было вывезено на свалку. («Жечпосполита», 20 апр.)
• «Реакцию поляков на смерть президента можно сравнить с реакцией англичан на смерть принцессы Дианы, а еще раньше — с реакцией аргентинцев на смерть Эвы Перон. Я думаю, что во всех этих случаях значение имели схожие факторы», — проф. Мартин Куля, Варшавский университет. («Газета выборча», 31 апр.)
• «Я достаточно стар, чтобы знать, сколь длинными были очереди к гробу Болеслава Берута [президент ПНР в 1947-1952 гг.], и помнить, что слухи, которые тогда ширились, были почти такие же, как те, что распускаются сейчас», — проф. Ежи Шацкий, член Польской Академии наук. («Тыгодник повшехный», 2 мая)
• «Трагически погибший президент Лех Качинский за полтора десятка часов после смерти стал символом жертвенности, любви к родине, патриотизма, бескорыстности, всех личных и государственных добродетелей. Неудачник при жизни, победитель посмертно (...) Выбор сделал народ. Не кардинал Дзивиш провожал гроб Леха Качинского на Вавель. Не премьер Туск организовал гигантские процессии, и не Церковь придала огромный размах религиозным церемониям (...) Туск поступил разумно. Он понял, что его усилия по организации широкомасштабных мероприятий памяти его соперника не станут для него чем-то губительным (...) Туск обладает таким качеством как сопереживание обществу», — Ян Рокита, политик, юрист, философ, историк Церкви. («Жечпосполита», 30 апр. — 3 мая)
• «Появился очередной народный герой. А почему он герой? Потому что его погребли в том, а не ином месте. Если бы его погребли на Повонзках [варшавское кладбище], он был бы героем малого калибра, незаметным [как Станислав Войцеховский, президент Польши в 1922-1926 гг. — В.К.] (...) В целом мейнстрим «Права и справедливости» соответствует настроениям более 50% поляков (...) Они очень сильно отождествляют себя с народом, семья для них — святое, а современное состояние общества их не заботит (...) Поляки отделяют светские дела государства от несветских и даже священных дел народа (...) С Лехом Качинским будет то же самое, что с Лехом Валенсой. С одной стороны — легенда, с другой — вечная неуверенность, как было на самом деле», — проф. Януш Чапинский, Варшавский университет. («Пшеглёнд», 25 апр.)
• «Вавель продолжает вносить раздор (...) Был ли некрополь королей, великих национальных поэтов и Юзефа Пилсудского подходящим местом для погребения президента? (...) По мнению 41% опрошенных — да. Но 48% считают иначе». Опрос Лаборатории социологических исследований. («Газета выборча», 29 апр.)
• «Как объяснил кардинал Дзивиш, Лех Качинский должен упокоиться вместе с отличившимися перед родиной, поскольку сам он героически погиб, летя в Катынь, чтобы почтить память мучеников». («Жечпосполита», 20 апр.)
• «Через несколько лет школьные экскурсии, посещающие собор и «катынскую крипту», будут выносить оттуда убеждение, что президента Качинского убил НКВД по приказу Сталина и Берии, а Мария Качинская — та единственная женщина, погибшая в Катыни, (...) о которой премьер Туск рассказывал Путину». (Ян Видацкий, «Пшеглёнд», 9 мая)
• ««Создается новая трилогия: 1920 г., 1940 г. и 2010 г.», — провозгласил на проповеди архиепископ Генрик Хосер во время мессы за жертв». (Адам Шосткевич, «Политика», 1 мая)
• «Фрагмент крыла президентского самолета, разбившегося под Смоленском, станет частью новой ризы иконы Богоматери на Ясной горе в Ченстохове (...) «Этот обломок самолета, который упал 10 апреля, будет включен в Твою ризу, ризу благодарности и любви, страдания и надежды польского народа», — сказал отец Роман Маевский, настоятель монастыря на Ясной горе, во время молитвы в часовне Богоматери». («Польска», 29 апр.)
• «Мы осознали (...) что траурные фиолетовые орнаты епископов прекрасно гармонируют с бело-красными флагами (...) Мы сообща дали согласие на то, что к отделению Церкви от государства нельзя относиться слишком серьезно, — как раз наоборот (...) Величественность похоронной церемонии в вавельском соборе привела к тому, что протесты против Закона Божия в школе и присутствия распятий в классных комнатах утратили всякий смысл». (Доминик Здорт, «Жечпосполита», 20 апр.)
• «Погибли 96 человек, множество выдающихся личностей, много тех, кого мы не знали, что не уменьшает их трагедии. А мы, к сожалению, делим этих погибших на менее и более важных. На вершине этой пирамиды — президент и его супруга, затем популярные политики, а где-то в конце — безымянные: сотрудники Бюро охраны президента, пилоты, стюардессы, катынские семьи, сопровождающие лица. Я считаю, что перед лицом такой трагедии все погибшие должны быть вместе. Мы могли показать, как демократична смерть. Мы могли показать, что человеческое страдание и ценность жизни везде одинаковы, несмотря на то, какой пост занимал покойный. То был бы урок христианства и солидарности. Но ничего подобного не случилось», — Агнешка Холланд, режиссер. («Газета выборча», 17-18 апр.)
• «Воеводы выплатили пособия (...) семьям жертв катастрофы президентского самолета. Каждая из них получила 40 тыс. злотых. Правительство выделило на эту цель 3,8 млн. злотых. Правительство покрывает также расходы на похороны погибших в катастрофе самолета. Совет министров предназначил на это 20 млн. злотых. Координаторы, назначенные воеводами, оказывают помощь всем лицам, которых коснулась трагедия». («Дзенник — Газета правна», 20 апр.)
• «Эта катастрофа показывает невероятное отсутствие профессионализма в действиях служб нашего государства. Можно задуматься, почему так получается. По нашему мнению, потому, что в течение 20 лет каждая смена правительства сопровождается кадровой революцией в различных государственных институтах. Поэтому в них заняты люди без опыта, отвечающие за вопросы, на которые их компетентности и опыта не хватает», — депутат Владимир Цимошевич, бывший премьер-министр. («Польска», 4 мая)
• «Мы излишне рисковали — как минимум, по пяти показателям: совместный полет столь большой группы лиц, ответственных за государство (в т.ч. за вооруженные силы), на самолете минувшей технологической эпохи, приземление на полувоенном аэродроме без запасного плана и без запаса времени. Такого полета не должно было быть, даже если бы он прошел без проблем (...) Подвело то, что во всем мире называется культурой национальной безопасности», — Гжегож Костшева-Зорбас, политолог. («Дзенник — Газета правна», 29 апр.)
• Согласно опросу ARC «Рынок и мнение», действия польских властей после смоленской катастрофы оценивают положительно 40% поляков, а 46% позитивно высказываются о действиях российских властей. Отрицательное мнение о действиях польского правительства выражают 26% поляков, а о действиях российского — 22%. Среди приверженцев ГП положительную оценку польскому правительству дает 71% опрошенных, а 73% позитивно оценивает действия российских властей. Отрицательного мнения придерживаются менее 10%. Среди избирателей ПиС 42% плохо оценивают действия российских властей, а 55% негативно оценивают действия польского правительства. Положительную оценку польской стороне дают 15% сторонников ПиС, а российской стороне — 23%. («Польска», 5 мая)
• «Национальный траур, телевизионные обращения президента Медведева и премьер-министра Путина, молниеносное создание комиссии по расследованию причин катастрофы, четко организованная перевозка тел и их опознание, полная открытость Москвы, допуск поляков к следствию, повторный показ по общероссийскому телевидению фильма «Катынь» Анджея Вайды [всего его посмотрело 28 млн. российских зрителей]. Это уже не прежняя Россия — закрытая, подозрительная и недоверчивая к чужим (...) После крови, пролившейся под Смоленском, и всех жестов примирения ни россияне, ни поляки уже не могут вернуться к прежним антагонизмам. Тем более, что это не лежит ни в наших, ни в их в интересах». (Анджей Талага, «Дзенник — Газета правна», 16 апр.)
• «Федеральная архивная служба России разместила на своем сайте документы, касающиеся катынского преступления, которые свидетельствуют о том, что его совершил НКВД по приказу Сталина (...) Вчера сайт российских архивов был осажден пользователями — к концу дня число просмотревших катынские документы составило 2 млн. человек». («Газета выборча», 29 апр.)
• «7 апреля был освящен фундамент православного храма в Катыни. По подсчетам, кроме 4,5 тыс. поляков, там покоятся также 6,4 тыс. российских жертв репрессий», — игумен Филипп, заместитель председателя Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. («Жечпосполита», 19 апр.)
• «Когда «неизвестные» побили в Москве моего коллегу, журналиста Павла Решку, я жил в этом городе и всерьез размышлял, не отправить ли в Польшу мою жену и дочерей. Атмосфера неприязни ко всему польскому была столь сильна, что мой знакомый бизнесмен боялся разговаривать на улице по мобильному телефону, не желая, чтобы кто-нибудь услышал, что он поляк. Если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что через пять лет прокремлевская молодежная организация «Наши» будет проводить перед посольством Польши акцию памяти польского президента — я бы точно не поверил (...) «Ведь организация «Наши», которая сегодня призывает почтить память Леха Качинского, еще недавно сравнивала его с Адольфом Гитлером», — сказала публицистка Валерия Новодворская», — Гжегож Слюборовский. («Впрост», 25 апр.)
• «Редко случается, чтобы положительные чувства по отношению к Польше и полякам проявлялись в таком масштабе и с такой силой. Как будто плотину прорвало. Люди не обращают внимания на то, как это будет оценено. Они проявляют по отношению к Польше и поляком невероятную сердечность. У них есть чувство, что это общая трагедия, общая боль (...) В Польше бытует мнение, что современная Россия — это прежний СССР, только под другим названием. Продолжение того, что было (...) Россия — это преемственность, продолжение, но и что-то совершенно новое. Каждое поколение создает государство в соответствии с собственными представлениями, но в то же время несет на себе бремя истории (...) Сегодня российское общество находится в поисках своего пути. Лишь новые поколения могут построить новую Россию (...) Я верю, что эта новая Россия будет полностью готова примириться с Польшей», — проф. Адам Даниэль Ротфельд, сопредседатель польско-российской Группы по трудным вопросам, бывший министр иностранных дел. («Жечпосполита», 16 апр.)
• «Архиепископ Юзеф Михалик (...) председатель Епископата Польши, трогательно говорил о сближении между поляками и россиянами: «О доброжелательности и чуткости русских людей мы знали давно, но в Смоленске всему этому вторила трогательная сердечность и помощь высших российских лидеров. Они первыми поспешили туда с помощью». И поблагодарил россиян “за большую доброжелательность и помощь, оказанную в Москве семьям погибших”». («Газета выборча», 21 апр.)
• «К профилю «Примирение и память», созданному несколькими молодыми поляками на «Фейсбуке», присоединяются люди, которые 9 мая хотят организовать акцию памяти на советских воинских кладбищах. Несколько десятков художников, ученых, публицистов и политиков подписали в сети открытое письмо о примирении. «После смоленской катастрофы 10 апреля 2010 г. российский народ искренне и трогательно выразил свою солидарность с польским народом (...) В знак признательности за эту солидарность 9 мая мы хотим зажечь свечи на кладбищах советских солдат, на могилах русских и представителей других национальностей, которые погибли вдали от дома и близких»». («Газета выборча», 5 мая)
• Согласно опросу московского Левада-Центра, «30% российских граждан считают, что катастрофа в Смоленске сблизит наши народы, а 34% — что не повлияет на наши взаимоотношения. 19% полагают, что падение президентского Ту 154 разобщит поляков и россиян еще больше, потому что мы будем обвинять в трагедии соседей». («Газета выборча», 28 апр.)
• «Осквернение памятника советским солдатам в Олеснице — это позор и глупость (...) Акты вандализма по отношению к памятникам советским солдатам случались в Польше редко — в последний раз пять лет назад. Можно только надеяться, что местные власти в Олеснице сразу же устранили последствия инцидента. Поляки часто ожидают от других народов — также от россиян — понимания нашей исторической чувствительности. Но мы и сами должны проявлять его по отношению к другим». («Газета выборча», 29 апр.)
• «Полиция задержала троих мужчин, которые осквернили в Олеснице памятник Польско-русскому братству по оружию». («Жечпосполита», 7 мая)
• «15 лет назад о. Юзеф Миколаец предложил приходскому совету в Богушице, чтобы крестный путь в годовщину резни 1945 г. начался на «русском кладбище», перед памятником солдатам Красной Армии. Он предложил это людям, чьи семьи пережили погром, когда в течение двух дней красноармейцы убили около трехсот силезцев (...) Стояния крестного пути были расположены в деревне на местах убийств. Люди плакали. Но к памятнику пришли не все (...) Сначала, когда нужно было произнести молитву за «русов», как силезцы называют русских, — люди молчали (...) О. Миколаец: «Я хотел бы опубликовать воспоминания моих прихожан, но не все из них согласны. В течение 50 лет они боялись говорить о том, что пережили, и в некоторых все еще сидит этот страх. А может, просто огромная боль... (...) Вот уже 15 лет школьники вместе со своими семьями убирают кладбище (...) Никогда ни одна бабушка или дедушка не протестовали, когда дети шли убирать советские могилы. А ведь если бы они продолжали ненавидеть, наверняка не соглашались бы на это». («Газета выборча», 6 мая)
• «Мы, поляки, ценим действия россиян в последние годы. Мы должны идти по пути сближения наших народов и дальше, не останавливаясь и не оглядываясь назад», — президент Лех Качинский. Отрывок из речи, которую он должен был произнести 10 апреля на Польском воинском кладбище в Катыни. («Газета выборча», 13 апр.)
• «Примирение — это лишь вопрос времени. Нам известно, что процесс десталинизации идет в России медленно, и нам известно, почему он не может идти быстрее. Но я думаю, что эта трагедия ускорит процесс примирения», — проф. Ежи Шацкий, член Польской Академии наук. («Газета выборча», 13 апр.)
• «Реакция России на эту трагедию показывает, насколько искусственными были прежние споры. С одной стороны, мы имели дело с категорическим отказом признать исторические факты, с другой — с постоянным подогреванием исторических споров (...) Теперь ситуация изменилась (...) У власти с обеих сторон будут люди, которые всё это пережили. На каждой встрече, в каждом споре друг против друга станут люди, объединенные общей трагедией, причем трагедией совсем близкой (...) Трагедией, которую эти люди пережили лично и просто не могут ни бежать от нее, ни забыть о ней. Трагедией, которая не связана с виной какого-либо государства (...) Российский премьер-министр был на месте, видел это собственными глазами. Его всегда называли холодным человеком (...) Но сейчас мы видим что-то совсем другое. И этот человеческий фактор останется в наших отношениях», — Сергей Бунтман, заместитель главного редактора радио «Эхо Москвы». («Жечпосполита», 13 апр.)
• «Министр иностранных дел России Сергей Лавров, выступая в четверг в Совете Европы, выразил мнение, что переживаемая в России и в Польше трагедия под Смоленском станет поворотным моментом в преодолении общего трагического прошлого». («Польска», 30 апр. — 3 мая)
• «СССР был очень сложным государством, и, если говорить прямо, тот режим, который сложился в Советском Союзе по окончании известных событий, иначе как тоталитарным назвать нельзя, — сказал Дмитрий Медведев. — (...) Это был режим, при котором подавлялись элементарные права и свободы» (...) Президент признал, что в деле Катыни Россия фальсифицировала историю. “Наши люди и иностранцы должны окончательно узнать правду”». («Газета выборча», 8-9 мая, по материалам «Известий»).
• «Россия должна учитывать, что однажды она останется наедине с Китаем на востоке и с ЕС на западе (...) Присоединение России к западному сообществу (о чем политики говорят все чаще) кажется очевидным, но дастся оно нелегко (...) Чтобы у Путина и Медведева получилась стратегически необходимая вестернизация, они должны изменить сознание россиян. Борьба с катынской ложью — прекрасный инструмент такого изменения (...) Наше возвращение на московский парад тоже способствует этому процессу, ибо показывает россиянам, что все идет хорошо, когда мы идем вместе (...) Если всё получится, то проступающий в настоящий момент новый миропорядок, который окончательно перечеркнет ялтинско-потсдамский, застанет Россию на нашей — западной — стороне. То есть там, где она наверняка предпочла бы оказаться. И где мы предпочли бы ее видеть». (Яцек Жаковский, «Политика», 8 мая)
• «Впервые с 1945 года польские солдаты маршировали по Красной площади. В ходе парада в честь 65 й годовщины окончания войны поляки маршировали вместе с россиянами, солдатами из СНГ, англичанами, американцами и французами (...) Президент Дмитрий Медведев, обращаясь к собравшимся с почетной трибуны, подчеркнул: «Только вместе мы можем противостоять современным угрозам. Только на основе добрососедства решать проблемы глобальной безопасности». («Жечпосполита», 10 мая)
• «Заметьте, что в конце оркестры совместно сыграли (...) «Оду к радости» — гимн Европы. По моему мнению, это был символический жест. Это показывает, в какую сторону страна хочет идти, или, по крайней мере, в какую сторону власть хочет вести эту страну», — Станислав Цёсек, бывший посол Польши в России. («Польска», 10 мая)
• «Эти 67 томов процессуальной документации уже были предоставлены нашим историкам (...) Теперь они не должны будут ездить в Москву, чтобы ими пользоваться (...) Значительно важнее, по моему мнению, обещание Медведева, что вскоре будут обнародованы и другие документы (...) Мы ожидаем от россиян прежде всего снятия грифа секретности со 116 томов следственных материалов Главной военной прокуратуры, касающихся Катыни, которых мы до сих пор в глаза не видели. И, во-вторых, передачи нам нескольких до сих пор отсутствующих основных документов, касающихся катынского преступления. Например, т.н. белорусского списка или протоколов т.н. Центральной тройки НКВД, осуществлявшей надзор над катынским преступлением», — проф. Войцех Матерский, директор Института политических исследований Польской Академии наук, член польско-российской Группы по трудным вопросам. («Жечпосполита», 10 мая)
• «В субботу в польском посольстве в Москве и.о. президента Бронислав Коморовский дал прием в честь русских друзей. Главным пунктом программы было вручение государственных наград российским гражданам, в т.ч. деятелям Полонии из Смоленска, за заслуги в деле раскрытия правды о катынском преступлении. Награждены были также милиционеры, пожарные, спасатели, психологи и врачи, работавшие на месте катастрофы президентского самолета и помогавшие в опознании тел. Государственные награды, присужденные еще президентом Лехом Качинским, получили деятели общества «Мемориал» и военный прокурор на пенсии Александр Третецкий, который в начале 90 х вел следствие по делу об убийстве польских офицеров (...) Вчера польская делегация (кроме Коморовского, в нее входили, в частности, генерал Войцех Ярузельский, начальник Бюро национальной безопасности генерал Станислав Козей и режиссер Анджей Вайда) (...) возложила цветы на месте катастрофы под Смоленском, а также на кладбище польских офицеров в Катыни и перед православным крестом, увековечивающим память жертв сталинских репрессий (...) На границе Смоленской области маршала польского Сейма хлебом и солью встречал местный губернатор Сергей Антуфьев». («Газета выборча», 10 апр.)
• 9 мая «никто не считал, сколько поляков пришло на советские кладбища. Главное, что на каждом — у памятников, у могил — зажглись свечи, а чьи-то руки возложили цветы (...) Свечи зажгли и силезцы из опольских деревень Богушице и Фольварк, дети и внуки 300 человек, убитых советскими солдатами в январе 1945 года (...) С другой стороны дороги — памятная плита немецким солдатам, погибшим на фронте. Там тоже лежат цветы. В том числе три красные гвоздики от Андрея и Ирины Майстренко из Харькова и их шестилетнего сына Михаила (...) Информация о польской акции «Огонек для русских» молниеносно разнеслась за восточной границей. Растроганные россияне пишут организаторам акции письма, присоединяются к профилю «Примирение и память» на “Фейсбуке”». (Александра Клих, «Газета выборча», 10 мая)
• «Только от воли случая зависело, кто попал в армию Андерса, а кто — в армию Берлинга. Поляков, попавших в оба этих создававшихся на территории СССР соединения, набирали в основном из жертв депортаций 1940-1941 гг. (...) По оценкам специалистов, количество депортированных составляло около 600 тыс. человек (...) Более 110 тысяч [бойцов армии генерала Владислава Андерса] в 1942 г. (...) было переброшено в Иран, а затем в Ирак (...) В конце апреля 1943 г. было принято решение о создании в СССР 1-й пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшко под командованием генерала Зигмунта Берлинга. (...) В начале мая 1945 г. воевавшие на стороне Красной Армии польские вооруженные силы насчитывали почти 400 тыс. человек (...) В последние годы солдаты, шедшие с востока вместе с советской армией, чрезвычайно редко могли рассчитывать на награды. Они — ветераны худшей категории (...) Им отказывают в признании, что и они боролись за независимость, так как они воевали на стороне Красной Армии». (Кшиштоф Пилявский, «Пшеглёнд», 9 мая)
• «Часть публицистов представляет ПНР в виде некоего нереального молоха. А ведь в 60-е годы это государство уже не было террористической организацией, как во времена сталинизма. Между тем именно так его подчас изображают — как крайне идеологический и крайне репрессивный механизм (...) Конечно, это была диктатура, неправовое государство. Однако для большинства поляков ПНР в середине своего существования была государством неудобным, но терпимым (...) Не будем сводить ПНР к двум периодам: 1945-1948 гг. и военного положения (...) Я не считаю коммунизм чем-то чуждым, импортированным агентурой (...) Он был плохой, крайней, но интегральной частью польской политической культуры. Он присутствовал во всех обществах того времени, хотя следует признать, что это было проявление идеологического безумия», — проф. Анджей Фришке, Варшавский университет. («Польска», 27-28 марта)
• «Моей Польши уже не существует. Моя Польша говорила по-польски, по-белорусски и по-украински. По улицам моей Польши ходили евреи (...) Ведь настоящая Польша долгие века была совершенно антинационалистическим, многонациональным образованием (...) Лишь в конце XIX в. под влиянием националистических европейских течений (в основном немецких и итальянских) появилась новая концепция, новая картина Польши — Польши одного народа, государства, состоящего только из поляков и служащего лишь полякам», — Збигнев С. Семашко, бывший ссыльный, военный, инженер, историк и публицист, эмигрант. Был постоянным сотрудником парижской «Культуры». («Жечпосполита», 30 апр. — 3 мая)
• «Первая годовщина без Марека Эдельмана (...) Впервые мы праздновали годовщину восстания в варшавском гетто без последнего его руководителя. Вчера исполнилось 67 лет со дня еврейского героического порыва. Восстание вспыхнуло 19 апреля 1943 года (...) На борьбу (...) поднялось менее 800 слабо вооруженных повстанцев. Немцы выставили против них 2 тыс. прекрасно экипированных солдат и полицейских». («Газета выборча», 20 апр.)
• «На литовской авиабазе в Зокняй приземлились четыре польских истребителя Миг 29. В рамках миссии НАТО они возьмут на себя охрану воздушного пространства прибалтийских государств». («Жечпосполита», 29 апр.)
• «Белорусские судебные исполнители вошли в квартиру председателя Союза поляков Белоруссии Анжелики Борис, чтобы составить опись ее имущества в связи с наложением на нее судом штрафа. Польский МИД заявил в белорусском посольстве в Варшаве о готовности заплатить штраф от имени Борис». («Впрост», 18 апр.)
• «Белоруссия была единственным соседом России, который после смоленской катастрофы не объявил национального траура (...) Лукашенко вместе со своим сыном зажег свечу перед портретом Леха Качинского (...) Президент Белоруссии дал распоряжение государственным СМИ отказаться от показа развлекательных программ во время похорон президента Польши. Белорусское телевидение показало в эти часы, в частности, «Катынь» с белорусским дубляжем». («Жечпосполита», 19 апр.)
• «Прокуроры из Белостока и Люблина передали Минску личные данные нескольких сотен граждан Белоруссии, которые совершали покупки в Польше и возвращали себе на границе НДС в рамках т.н. такс-фри (...) Их вызывают на допросы, налагают на них дополнительные штрафы, налоги и пошлину, которые в некоторых случаях достигают почти 100 тыс. долларов. Вызванные в белорусское КГБ, они ставятся перед выбором: платить или согласиться на сотрудничество (...) Отношение польских судов и прокуратур приводит к тому, что белорусские политические беженцы начинают избегать Польши. Они опасаются, что на основании сфабрикованных белорусскими службами обвинений к ним может быть применен арест с экстрадицией. Они чаще выбирают Чехию, Литву, Латвию или Эстонию». (Эльжбета Полудник, «Впрост», 18 апр.)
• Суммы, предназначенные в 2010 г. польским МИДом на помощь другим странам: Афганистан — 35 млн. зл., Белоруссия — около 24 млн., Украина — 13,6 млн., Грузия — 7 млн., Молдавия — 2 млн., Палестинская автономия — 1,5 млн., Ангола — 1 млн. злотых. Это лишь малая доля по сравнению с тем, что делают неправительственные организации, органы местного самоуправления и исследовательские институты. («Газета выборча», 6 апр.)
• «В люблинских пекарнях ежедневно пропадают сотни буханок хлеба. Магазины платят пекарням только за проданный хлеб, остальное возвращают (...) Единственными потребителями такого хлеба становятся животноводы, разводящие пушных зверей. Согласно европейским нормам, только таким животным можно давать старый хлеб (...) В Люблине в кухне св. Брата Альберта ежедневно ожидают своего куска хлеба 300-500 самых бедных жителей города». («Польска», 30 апр. — 3 мая)
• «Библия и медальон — эти подарки на первое причастие уходят в прошлое. Какое-то время назад их заменили электронные приборы. А также багги (...) Если ноутбук — то обязательно «Apple» и белого цвета (...) Мобильные телефоны должны быть цветными (...) Новинкой этого года в категории подарков на первое причастие стали мониторы LCD со встроенным телетюнером (...) Вместо традиционных велосипедов появились квадроциклы (...) В этом году хитом на первое причастие стал багги — открытый внедорожник с легкой конструкцией, приспособленный для езды по пересеченной местности (...) Вместо Библии дарят коллекционные монеты с портретом Иоанна Павла II. Серебряная, номиналом 10 злотых, стоит 350 зл., золотая, номиналом 100 зл., — 1490 зл. и больше». (Патриция Отто, «Дзенник — газета правна», 15 апр.)
• «“Кроликов (...) покупают в качестве домашних игрушек. Но относятся к ним хуже, чем к кошкам и собакам (...) После праздников Рождества и Пасхи временные приюты переполнены”, — говорит Катажина Надровская, член Общества помощи кроликам (...) «У меня были кролики, найденные в лесу, на лестничной клетке, в закрытой коробке на морозе. Сейчас мы занимаемся крольчатами, выкупленными у владельца террариума (...) Когда появляется новый дом, мы делаем все возможное, чтобы животное попало туда как можно скорее», — говорит Ивона Коссовская, председатель ОПК. Михал Кухарский, зампред ОПК, рассказывает: “Недавно во время проверки в магазине на вопрос, почему у кроликов нет воды, продавец ответил, что если им хочется пить, то они слизывают капли, оседающие на стенках аквариума (...) На Интернет-аукционах кролики продаются как живой корм для змей (...) На кроликах до сих пор тестируют ингредиенты косметических средств. Это, в частности, тесты на переносимость слизистых оболочек и кожное раздражение. Тестируемые кролики содержатся в специальных клетках, которые ограничивают их движения, а специальные повязки или воротники препятствуют вылизыванию или расчесыванию ран”». (Агата Бялоховская, «Политика», 17 апр.)
• «За месяц зарплаты на предприятиях выросли в среднем на 6,2% (...) По данным, обнародованным вчера Главным статистическим управлением (ГСУ), в годовом масштабе зарплаты увеличились на 4,8% (...) Инфляция в марте составила 2,6%. С ростом зарплат замедлился рост безработицы». («Дзенник — Газета правна», 20 апр.)
• «Уровень безработицы упал в апреле до 12,3% с 12,9% в марте, сообщила замминистра труда Чеслава Островская. В официальном коммюнике министерство уведомило, что число безработных составило в апреле (...) 1975,7 тыс. человек и по сравнению с мартом уменьшилось на 101 тыс. человек (на 4,9%)». («Польска», 11 мая)
• «По данным ГСУ, из почти 16 млн. работающих поляков 11 млн. остаются на работе после окончания рабочего дня. Каждый десятый из них не довольствуется одним рабочим местом и ищет дополнительные возможности заработать (...) Год назад, согласно отчету Интерактивного института рыночных исследований, меньше 40% респондентов были недовольны своей работой. Сегодня их больше 50% (согласно отчету фирмы Седляк & Седляк) (...) Производительность труда составляет 65% от средней по ЕС. По данным Евростата, в прошлом году она была ниже, чем в Словении и Чехии». («Дзенник — Газета правна», 30 апр. — 3 мая)
• «Польские предприятия — в гораздо лучшей форме, чем ожидали экономисты. В марте они продали на 12% больше товаров, чем год назад. Производство достигло наивысшего уровня в истории, значительно выше, чем до начала экономического кризиса (...) Часть аналитиков улучшает прогнозы. По их мнению, в первом квартале польская экономика развивалась в темпе не 2,6-2,7%, а 3%». («Жечпосполита», 21 апр.)
• «В начале 90-х в стране насчитывалось 1666 госхозов, на которых висел гигантский двухмиллиардный долг. Сегодня 80% доходов сельского хозяйства в Польше вырабатывают хозяйства площадью более 50 га. В стране действует также более 150 фермерских предприятий, в распоряжении каждого из которых 2,5 тыс. га. (...) Для крестьян, владеющих маленькими хозяйствами, эти новые помещики стали примером для подражания. Они приходят к ним за советом: какие семена выбрать, в какую технику вкладывать деньги, где искать рынки сбыта (...) Польская деревня изменяется быстрее, чем кажется. В частности, благодаря приватизации». (Рафал Геремек, «Ньюсуик-Польша», 3 мая)
• «Управление государственных лесов сообщает, что не может отказаться от вырубки Беловежской пущи, так как заключило контракты на древесину. Тем самым они признают, что последний первобытный лес Европы погибает просто ради денег». (Адам Вайрак, «Газета выборча», 27 апр.)
• «Трехпалый дятел — самый редкий в Европе (...) Для жизни ему нужны засыхающие и мертвые деревья, особенно ели (...) Для лесников такие ели — рассадник короедов (...) Их безжалостно вырубают. А это означает борьбу не на жизнь, а на смерть с трехпалым дятлом (...) Оставим ему и многим другим видам, связанным с первобытным лесом, хоть какие-то островки, в том числе Беловежскую пущу». (Адам Вайрак, «Газета выборча», 20 апр.)
• «Я назвал свою книгу «Самое опасное животное», ибо homo sapiens — это, без сомнения, самый опасный вид на земле (...) Взрыв очередного мирового конфликта кажется как нельзя более возможным: ресурсы истощаются, а людей всё больше», — проф. Дэвид Ливингстон Смит, Университет Нью-Ингланд. («Политика», 8 мая)
• «По оценкам экспертов, наша страна может обладать одним из крупнейших запасов т.н. сланцевого газа в Европе. Он залегает на глубине до 4 тыс. м (...) Концессии на бурение скважин с целью оценки ресурсов уже распределены, а работы начаты (...) Под поверхностью нашей страны может находиться около 4 трлн. кубометров этого топлива (...) Для сравнения — уже исследованные польские месторождения природного газа оцениваются в 96 млрд. кубометров. Специалисты подсчитали, что нам хватит газа еще на 27 лет. В настоящий момент Польша тратит около 14 млрд. кубометров газа в год, из которых менее 4 млрд. добываются из собственных ресурсов. Остальное мы покупаем у России». («Польска», 5 мая)
• «Меньше сланцевого газа (...) Как подсчитал Государственный геологический институт, запасы сланцевого газа составляют около 10 млрд. кубометров». («Дзенник — Газета правна», 10 мая)
• «Министерство экономики объявило вчера, что подписание газового договора с Россией откладывается до момента разъяснения всех сомнений Еврокомиссии». («Газета выборча», 6 мая)
• «Договор, ставящий нас в зависимость от «Газпрома» до 2037 г. (!), противоречит рекомендациям Евросоюза. Они позволяют получать от одного поставщика максимум треть всех поставок стратегического сырья», — проф. Ежи Помяновский. («Польска», 22 апр.)
• «Министерство экономики не желает информировать общественность, удалось ли ему убедить Брюссель поддержать газовый договор с Россией (...) Как прошли вчерашние переговоры? «Без комментариев», — сказал Збигнев Кайдановский из пресс-бюро министерства экономики. Молчит и Брюссель. «На встрече с польской стороной было решено, что, к сожалению, мы не можем комментировать ни хода переговоров, ни принятых на них решений», — сказала пресс-секретарь Еврокомиссии Марлен Хольцнер». («Газета выборча», 11 мая)
• «Беда Польши заключается в том, что предвыборная кампания у нас не прекращается. Временами она интенсифицируется, но никогда не останавливается. Что хуже всего — так это то, что она снова обострится, ведь вскорости после президентских будут выборы в местные органы самоуправления, а потом самые важные — парламентские. В результате политика сводится в основном к тому, чтобы завоевать власть, а если она уже есть, удержать ее», — проф. Гжегож В. Колодко, бывший министр финансов. («Пшеглёнд», 16 мая)
• Поддержка партий: ГП — 45%, ПиС — 36%, СДЛС — 8%, крестьянская партия ПСЛ — 5%. Опрос ГфК «Полония» от 6-10 мая. («Жечпосполита», 12 мая)
• «Деление на сторонников сохранения Третьей Речи Посполитой и построения новой, Четвертой Речи Посполитой, которую предлагают Качинские, имеет, в частности, ту черту, что последние думают о стране в аксиологических категориях: честность, жертвенность, справедливость. Приверженцы Третьей РП думают в категориях прагматических: что нужно сделать, чтобы разные институты лучше функционировали, чтобы сократить время регистрации новых фирм и т.д. (...) Брониславу Коморовскому ставят в упрек не слишком большую дозу сочувствия, то обстоятельство, что он слишком техничен в своих высказываниях, но большинству сторонников Третьей РП это ничуть не мешает», — проф. Януш Чапинский, социальный психолог, Варшавский университет. («Польска», 30 апр. — 3 мая)
• «Вместо того чтобы убывать, в Польше прибывает чиновников. С начала правления коалиции ГП-ПСЛ занятость в администрации выросла на 10%». («Жечпосполита», 10-11 апр.)
• «Чтобы зарегистрировать избирательный комитет, необходимо собрать 100 тыс. подписей, так что, подсчитывая и проверяя их, Государственная избирательная комиссия пересчитает чуть больше, чем эти 100 тысяч [ПиС собрал 1,65 млн.]. Остальными она не будет заниматься (...) Сколько тонн впустую потраченной бумаги должна будет перемолоть бракомолка ГИК?» (Юзефа Хеннелёва, «Тыгодник повшехный», 16 мая)
• «Прочитанная пресса поможет кошкам. Избавьтесь от прочитанной прессы и помогите животным — призывают сотрудники «Котерии», центра помощи городским кошкам на Каленской ул., 3 в Варшаве. Макулатура — это хорошая выстилка клеток для кошек (...) поэтому в центре пойдет в ход любое ее количество. Лучше всего подойдет газетная бумага». («Польска», 22 апр.)